lyudi

По большому счету, все равно, как относится к майданам. Можно быть за, можно быть против — дело практически и пока добровольное. Но шедевры нашей прессы, обильно исторгаемые по поводу тех или иных событий еще раз напоминают — слово, которое сказано уже является словом ложным. Гераклит (ныне покойный) конечно не знал современной прессы — иначе бы его представлении о правде сильно расширились.

  • «Беркут расстреливает людей, активисты в ответ скандируют «Конституция!» — зрелище увековеченное одним испанским художником.
  • «Люди при этом падают, но Беркут продолжает избивать их дубинками» — падают только люди
  • «Беркут» захватил Октябрьский дворец». — захватывает только милиция.
  • «Колонна мужчин с оптическими винтовками». — единственная оптическая винтовка в мире — это калейдоскоп.

Имеется четко установленная революционная лексика. Страдать назначены абстрактные, теплые и приятные люди. Именно людей расстреливают и взрывают, пытают и сажают в воронок. Если людя что-то делает, то она уже не людя, а активист. Активисты никогда ничего не захватывают. Они занимают. Захватывает только «Беркут». Аналогично, активисты берут в плен или задерживают. А вот милиция опять-же захватывает. Если объективный журналист вынужден написать, что милиционера или пожарного избили или подстрелили, все пишется безличностно: раздались выстрелы, толпа побила, загорелось здание. Все само собой и как бы стихийно.

Скажем так, если бы добрый Йозеф изобрел в свое время термин «активист», отдающее чем-то возвышенным и комсомольским, родненьким и славненьким как субботник на день рождения Ильича, его война не была бы проиграна. Она стала бы столкновением и потом переговорами.

Потому что 22 июня 1941 года советско-немецкую границу перешли бы активисты. А те, кому бы не повезло в столкновении с режимом и боевиками стали бы людьми.

Не обсуждаем величие майданов и восставшего народа, или наоборот. Обсуждаем только лексику.

Comment now!
















Trackbacks